Неточные совпадения
Она, кажется, унимала его, что-то шептала ему, всячески сдерживала, чтоб он как-нибудь опять не захныкал, и в то же время со страхом следила за
матерью своими большими-большими темными глазами, которые казались еще больше на ее исхудавшем и
испуганном личике.
Дорога многолюдная
Что позже — безобразнее:
Все чаще попадаются
Избитые, ползущие,
Лежащие пластом.
Без ругани, как водится,
Словечко не промолвится,
Шальная, непотребная,
Слышней всего она!
У кабаков смятение,
Подводы перепутались,
Испуганные лошади
Без седоков бегут;
Тут плачут дети малые.
Тоскуют жены,
матери:
Легко ли из питейного
Дозваться мужиков?..
Девушка взяла мешок и собачку, дворецкий и артельщик другие мешки. Вронский взял под руку
мать; но когда они уже выходили из вагона, вдруг несколько человек с
испуганными лицами пробежали мимо. Пробежал и начальник станции в своей необыкновенного цвета фуражке. Очевидно, что-то случилось необыкновенное. Народ от поезда бежал назад.
Испуганный тем отчаянным выражением, с которым были сказаны эти слова, он вскочил и хотел бежать за нею, но, опомнившись, опять сел и, крепко сжав зубы, нахмурился. Эта неприличная, как он находил, угроза чего-то раздражила его. «Я пробовал всё, — подумал он, — остается одно — не обращать внимания», и он стал собираться ехать в город и опять к
матери, от которой надо было получить подпись на доверенности.
Графиня Лидия Ивановна пошла на половину Сережи и там, обливая слезами щеки
испуганного мальчика, сказала ему, что отец его святой и что
мать его умерла.
Мать отстранила его от себя, чтобы понять, то ли он думает, что говорит, и в
испуганном выражении его лица она прочла, что он не только говорил об отце, но как бы спрашивал ее, как ему надо об отце думать.
Девушка,
испуганная, спрашивала
мать, все ли кончено;
мать, рыдая, сказала ей, что бог ее скоро позовет.
Между тем
испуганные слуги разбудили мою
мать; она бросилась из своей спальни ко мне в комнату, но в дверях между гостиной и залой была остановлена казаком. Она вскрикнула, я вздрогнул и побежал туда. Полицмейстер оставил бумаги и вышел со мной в залу. Он извинился перед моей
матерью, пропустил ее, разругал казака, который был не виноват, и воротился к бумагам.
Было два или три таких вечера, памятных своей давящей скукой, потом часовых дел мастер явился днем, в воскресенье, тотчас после поздней обедни. Я сидел в комнате
матери, помогая ей разнизывать изорванную вышивку бисером, неожиданно и быстро приоткрылась дверь, бабушка сунула в комнату
испуганное лицо и тотчас исчезла, громко шепнув...
У
матери вид был
испуганный: она боялась за нас (хотя тогда не так еще верили в «заразу») и плакала о чужом горе.
Однажды жена его пришла к моей
матери экстренно,
испуганная, и сказала, что «у Игнатия вышли неприятности в гимназии».
Мать была в страшном положении; с нею была наша хозяйка, довольно мало, впрочем,
испуганная.
Как только я совсем оправился и начал было расспрашивать и рассказывать, моя
мать торопливо встала и ушла к дедушке, с которым она еще не успела поздороваться:
испуганная моей дурнотой, она не заходила в его комнату.
Чье-то лицо,
испуганное и радостное, качалось рядом с
матерью, и дрожащий голос, всхлипывая, восклицал...
По небу, бледно-голубому, быстро плыла белая и розовая стая легких облаков, точно большие птицы летели,
испуганные гулким ревом пара.
Мать смотрела на облака и прислушивалась к себе. Голова у нее была тяжелая, и глаза, воспаленные бессонной ночью, сухи. Странное спокойствие было в груди, сердце билось ровно, и думалось о простых вещах…
Испуганный отец бросился сперва за докторами, а затем за
матерью.
Испуганные долгим отсутствием отца и неподвижностью
матери, они плакали, размазывая слезы по лицу грязными кулаками и обильно проливая их в закопченный чугунок.
Мальчишки и девчонки, прижимаясь к
матерям и друг к другу, с
испуганным удивлением следят за всеми движениями невиданных еще ими армейских и на почтительном расстоянии бегают за ними.
Как только собака освободилась, она, поджав хвост, бросилась было бежать, но вскоре одумалась и начала лапами тереть свою морду и встряхивать головою. В это время я увидел там другую рысь, по размерам вдвое меньше первой. Это оказался молодой рысенок.
Испуганный собакой, он взобрался на дерево, а
мать, защищая его, отважно бросилась на Хычу.
Гудаевский вытащил из детской за руку навзрыд плачущую,
испуганную Лизу, привел ее в спальню, бросил
матери и закричал: — Вот тебе девчонка, бери ее, а сын у меня остается на основании семи статей семи частей свода всех уложений.
И щекотливой этой темы Толстой больше не касается. Николай объясняется с огорченною, ревнующею кошечкою-Сонею, целует ее. Все так чисто, так светло, трогательно и «благообразно». Но мы знаем теперь: вечером заботливая
мать приведет в спальню сына крепостную девушку с
испуганными, неподвижными глазами, строго-настрого прикажет ей не противиться ласкам барчука. «Мальчику нельзя без этого». И где тогда весь тот светлый, радостно-чистый мир, в котором живет молодежь Ростовых.
Но, несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то
испуганная, с останавливающимися глазами, лежала долго в постели
матери.
Он сдернул одеяло. Как в горячем сне, был в глазах розовый, душистый сумрак, и белые девические плечи, и колеблющийся батист рубашки, гладкий на выпуклостях. Кружило голову от сладкого ощущения власти и нарушаемой запретности, и от выпитого вина, и от женской наготы.
Мать закутала Асю одеялом. Из соседней комнаты вышла, наскоро одетая, Майя. Обе девушки сидели на кушетке,
испуганные и прекрасные. Солдаты скидывали с их постелей белые простыни и тюфяки, полные тепла молодых тел, шарили в комодах и шкапах.
А через три дня положили ее рядышком с Дуниной
матерью, под деревянный крест на погосте, у которого сама она частенько молилась за упокой души покойницы-дочки. Соседи подобрали Дуню, скорее
испуганную неожиданностью, нежели убитую горем. Бабушку Маремьяну Дуняша больше побаивалась, нежели любила. Сурова была бабушка, взыскательна и требовательна не в меру. Чуть что, и за косичку и за ушенко оттреплет и без ужина отправит спать.
Раздирающий душу вопль генеральши, покатившейся в кресле; столбняк девицы Перепелицыной перед неожиданным поступком до сих пор всегда покорного дяди; ахи и охи приживалок;
испуганная до обморока Настенька, около которой увивался отец; обезумевшая от страха Сашенька; дядя, в невыразимом волнении шагавший по комнате и дожидавшийся, когда очнется
мать; наконец, громкий плач Фалалея, оплакивавшего господ своих, — все это составляло картину неизобразимую.
Она так похудела, что можно было не узнать ее; но радость, что она нашла дитя свое не только живым, но гораздо в лучшем положении, чем ожидала (ибо чего не придумало
испуганное воображение
матери), — так ярко светилась в ее всегда блестящих глазах, что она могла показаться и здоровою и веселою.
Моя
мать,
испуганная и встревоженная, еще не оправившаяся после родов (семейство наше умножилось третьим братом), немедленно приехала в Казань одна, наняла квартиру, перевезла меня к себе, пригласила лучшего доктора и принялась за мое леченье.
Теперь, когда быстро наступала темнота, мелькали внизу огни и когда казалось, что туман скрывает под собой бездонную пропасть, Липе и ее
матери, которые родились нищими и готовы были прожить так до конца, отдавая другим всё, кроме своих
испуганных, кротких душ, — быть может, им примерещилось на минуту, что в этом громадном, таинственном мире, в числе бесконечного ряда жизней и они сила, и они старше кого-то; им было хорошо сидеть здесь наверху, они счастливо улыбались и забыли о том, что возвращаться вниз все-таки надо.
— Ах! — вскрикнула Ирена,
испуганная выражением лица своей
матери.
Я взвизгнул, затрясся и, свалившись с телеги, бросился к низеньким желтым дверям, но они были заперты. Еле держась на дрожавших ногах, я стал отчаянно стучать в них, и… мне сначала показалось в ближайшем окне бледное, как бы
испуганное лицо: затем послышался шум, за дверью пронеслись быстрые легкие шаги, задвижка щелкнула — и я упал на грудь высокой доброй старушки, черты которой только могли напомнить мою
мать.
Вопрос
матери вызвал в Антонине Сергеевне почти
испуганное выражение лица.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то
испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели
матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за-границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
Наташа
испуганными, умоляющими глазами взглянула на князя Андрея и на
мать, и вышла.
Две девочки, от 10-ти до 12-ти лет, одетые в грязные коротенькие платьица и салопчики, с выражением недоумения на бледных,
испуганных лицах, смотрели на
мать.